Философское мышление

В газете «Бизнес и Власть» вышло интервью Александры Цай с Михаилом Акуловым, доктором исторических наук, лектором цикла по истории философии.

Философия как отношение и тип мышления – в чем заключается ценность этой дисциплины для образования, как формального процесса, и для становления личности, индивидуума. Об этом мы поговорили с доктором исторических наук, деканом Базового факультета Казахстано-Британского Технического Университета Михаилом Акуловым.

_DSC6472_1

Михаил, прежде всего, такой вопрос, Вы поддержали проект лектория Open Mind, где будете читать цикл лекций по истории философии. Почему? И что вы думаете о проекте?

Я считаю, что это абсолютно необходимый и важный проект, несмотря на его текущую локализированность – это проект необходимый и во многом символический. Мне кажется, мы живем в таком, не то, чтобы вакууме культурном, не бывает культурных вакуумов, культура в любом случае насыщает все наши действия, мы живем в каком-то полусне, в состоянии или в условиях не благодатных для того деструктивно-творческого креативного удивления, с которого начинается философия, с которого начинается самоосмысление или осмысление происходящего вокруг. Эта такая культурная среда, которая целиком состоит из догматов. Какова роль женщины в обществе, какова роль мужчины, что значит успех, к чему должна стремиться наша система образования. На все из этих вопросов уже есть готовые ответы, что является подозрительным. Это говорит об обществе, которое отказывается думать, или об обществе, которое не стремится к просвещению, а желает идти по проторенной дорожке, следуя дорожным знакам, непонятно кем и с какой целью установленным. Именно это и создает ощущение разрежённости – культурной разрежённости, отсутствия какой-либо интеллектуальной работы. Для меня лекторий, несмотря на его локальный уровень – это практическая попытка или проявление беспокойства по поводу разрежённости нашей культурной среды.

Что вы понимаете под стремлением к просвещению или под образованием?

На мой взгляд, можно говорить об образовании, как о формальном – накопление знаний и получение определенных навыков, и неформальном процессах. Слово образование, если взять аналоги из других языков – formation (фр.) или bildung (нем.) – подразумевает процесс становления личности. Само понятие, что человек образовывается, то есть родившись, человек еще является большим ничем. Образование это и есть процесс реализации или воплощения определенного проекта. Даже не столько реализацией потенциала скрытого в нас, мне не совсем это нравится, потому что получается, что у каждого свой потенциал, мне ближе экзистенциальное видение, что мы изначально никем не являемся. И человек образовывается, превращается в нечто, руководствуясь определенными идеалами, и тут формальное образование может быть одним из продуктов образования неформального.

Как вы понимаете основные составляющие этого процесса становления, образования личности, который, как я полагаю, длится всю жизнь?

Один из принципов образования неформального, но он должен быть заложен и в формальном процессе, на мой взгляд – это поддержка собственной автономии. Так получается, что для всех для нас уже подготовлен определенный идеал, скрываемый в понятиях патриотизма, успеха и так далее. Древние греки это понимали очень хорошо, у них был собственный идеал, и образование подразумевало стремление к этому идеалу, так же и люди эпохи Возрождения имели представление каковым человек должен быть. Гуманизм – в первую очередь был образовательной программой, которая подразумевала движение в сторону такого человека.

В идеальных условиях то, к чему стремится человек – должно быть выработано им самим, исходить из его внутреннего осмысления. Принятие каких-то общественных императивов, но выходящих из глубоко личных убеждений человека, на мой взгляд, становится знаком здоровой общественной жизни. Вообще, в образовании пагубно оперировать такими императивами, как нужно, должно, но язык наш нас вынуждает так говорить. Образовываясь нужно, наверное, постоянно стремиться к сохранению внутреннего контроля над тем, к чему ты двигаешься. Образование не должно быть общественной фабрикой по созданию определенного типа людей.

Мне кажется, что хорошее образование как раз дает человеку больше контроля над тем идеалом, к которому он стремится, кем хочет стать.

Я считаю, хорошее образование, то, которое направлено на поддержание интереса к собственному развитию. Человека нужно не столько учить чему-то, сколько его нужно учить учиться. Путем наводящих вопросов. Хорошее образование должно быть больше векторным, оно должно больше указывать в сторону вопроса, но ни в коем случае не выдавать объекты за окончательные ответы. У Хайдеггера есть сочинение «Что значит мыслить?», где он пишет о мышлении, как о процессе, лишенном объективного содержания, эта такая направленность. Ориентация определенная. Возможно, в хорошем образовании и должен быть элемент, который бы поддерживал живой интерес в отношении невысказанного.

Михаил Акулов

фото: Санат Онгарбаев

О философии

В чем заключается важность философии для образования?

На самом деле философия появилась еще до того, как появилось образование. Если мы рассматриваем образование, как формальный процесс, то философия в этом процессе дает возможность человеку найти островок автономии за пределами знания, воспринимаемого в качестве объективной истины. У Мартина Хайдеггера есть деление между онтологическим (нем. ontologisch) и онтичным (нем. ontisch) знанием, оно приемлемо и здесь. Образование, как таковое, состоит из ontisch – это дисциплины, которые воспринимают бытие как данность. Они уже во многом догматичны, они основаны на догмате того, что бытие дано. Если мы находимся целиком и полностью в рамках дисциплин ontisch, то у нас существует опасность восприятия знания, получаемого нами как какой-то объективной, космической истины. Конечно, с практической точки зрения не всегда имеет смысл задаваться вопросами об эпистемологии, основах знания, получаемого каналами онтичных наук, потому что в какой-то момент необходимо действовать – выбрать определенный план и быть последовательным. Философия же в противовес дисциплинам онтичным начинается с вопроса и потом дает на выбор ряд лишь предварительных ответов, чья эпистемологическая ценность не равносильна вопросу.
В чем тогда основное отличие философии от онтичного знания?

Философия не принимает бытие как данность. Как я уже говорил, она начинается с того, что Аристотель назвал удивлением. Это удивление перед бытующим и созданным, удивление перед накопленным рудиментарным знанием, удивление, которое в какой-то момент может поставить все основы под большой вопрос. В этом есть, конечно, элемент деструктивный или деконструктивный, источник возможного скепсиса, но в этом есть и элемент перерождения, нахождения той автономии, которая вдруг оказалась потеряна нами под пластами знания, воспринимаемого как объективное. Науки – это отчасти путь не только к объективизации мира, но и самообъективизации. Происходит процесс отчуждения, мы забываем, мы сами описываем реальность, что это лишь дух наш, наша воля, что говорят и созидают. В конечном итоге, на говорящего начинает давить знание, произведенное им же самим. Философия дает возможность возврата к автономии посредством этого удивления.

Что вы имеете в виду под автономией?

Под автономией я понимаю центральность субъекта (личности), центральную позицию субъекта в общем режиме по накоплению знаний. Человек не объект знания, в первую очередь он субъект знания, производящий это знание, и в произведенном знании ровно столько объективности, сколько в нем самом, даже, наверное, меньше. Я до сих пор остаюсь приверженцем Декарта и всей модерности, что вышла из него, и до сих пор верю, что единственная неподдающаяся вопросу составляющая нашего бытия – это тот самый говорящий я, чьей изначальной сутью является свобода и автономия.

То есть тот я, что мыслит и существует?

Да. Постмодернистская теория, которая критикует субъект и видит в субъекте продукт определенных культурных установок – она важна, но как корректив, не как замена субъекту. Философия важна, так как во всем этом огромном количестве накопленной информации у нас появляется островок, находясь на котором, мы бы себя ощущали как личности хозяевами положения. Наиболее продуктивное использование философского мышления и состояния удивления опять-таки – это использование, приводящее к тем знаменитым paradigms shifts – сменам парадигм. Оно не уничтожает знание, не уничтожает науку как проект, но выводит науку на совершенно иной уровень, заставляет ее работать по совершенно другим правилам. Некий творческий всплеск, который целиком и полностью изменяет правила игры, изменяет наше отношение к миру и к самим себе и создает новый тип науки.

Например, какие смены интеллектуальных парадигм?

Два главных примера – события, отделяющие Античный мир от Средневекового мира и Новое время от Средневековья. Мы говорим о возникновении христианства. Если посмотреть на философскую суть христианства – это есть критика и создание совершенно нового знания, знания, упущенного греками. Мы видим перефокусировку от физики мира и материала к физике души и физике веры. Когда Августин говорит о том, что нам не нужна натурфилософия, нам не нужна физика, он не противится науке как таковой, он не является приверженцем обсукрантизма или же родоначальником «темных веков», он является апологетом совершенно новой системы восприятия, в центре которого стоит упущенное греками «я». Средние века в своей интеллектуальной основе – это и есть изменение парадигмы мышления, где человек начинает вновь открывать свою уникальность. По большому счету, мы говорим о возникновении понятия души, чего-то, что живет лишь раз во времени и пространстве, что не поддается научной категории. В этом и ценность Средних веков. У греков такого не было, поэтому греки спокойно воспринимали институт рабства. Души были разными, потому что это были какие-то физические элементы или элементы природы.
Я не знаю, в какой степени философы ответственны за такую глобальную, всепоглощающую, деструктивно-созидательную критику, но то упражнение, внедрение, то отношение к статусу кво – его можно назвать философским.

Не обязательно быть формальным философом, чтобы «упражняться» в философии?

Философия – это отношение. Отношение отцов церкви к античной мысли – от Тертуллиана до Августина – это отношение философское, хотя они себя философами не считали. Отношение Петрарки, Пико делла Мирандолы к пласту знаний, накопленных в течение веков, предшествующих им – это тоже отношение философское, хотя они не были философами в формальном смысле этого слова.

Получается, философское отношение – это удивление-сомнение?

Изначально это удивление, я бы не сказал, что это сомнение. В этом есть элемент откровения, даже какой-то эпифании, богоявления, страха, страха перед возможностями, вдруг появившимися, удивления перед миром, который вдруг нам открылся, в котором мы живем, не ощущая особенность нашего положения. Но наступают такие моменты, после которых невозможно жить как раньше, будто истина находилась в миллиметре от тебя, а ты все это время жил в какой-то лжи. Даже само пассивное неведение этой истины – и есть проявление лжи. Во многом, как пишет Ницше – позитивной лжи, но все равно лжи, и ощутив близость этой истины, вернуться в прежнее состояние мы не можем. Возможно, люди бы и вернулись к наивности Средних веков, к тому колоссальному запасу веры, который не требовал научных доводов, но вернуться туда мы не можем.

Беседовала Александра Цай, культуролог

Поделитесь на
TwitterFacebookWhatsApp