О культуре

Искусство и культура – одни из немногих областей человеческой деятельности, существование и критерии которых непрерывно подвергались вопросам. Один из краеугольных вопросов исследований этих предметов – вопрос зачем. Что есть культура, что есть искусство и для чего, зачем, по большому счету, они нужны? Эти вопросы преследовали искусство и культуру с момента их появления, преследуют сейчас и, наверняка, не отстанут от них и в будущем. Оно и к лучшему. Что такое культура? И для чего ее нужно изучать? Ответить на эти вопросы не берусь, но подумать предлагаю вместе.

Warhol Brillo Boxes

Что такое культура? Вопрос, ставший причиной появления  целого ряда различных теорий и взглядов в диапазоне от искусствоведения до социологии и антропологии. Английский теоретик культуры Реймонд Уильямс как-то заметил, что слово «культура» — «одно из двух или трех наиболее сложных для объяснения слов в английском языке». По Реймонду Уильямсу культура – это целый образ жизни (a whole way of life), это способ интерпретации нашего общего опыта, способ, этот опыт через свою интерпретацию меняющий. Подобие зеркала, дающего возможность увидеть, кто мы, как двигаемся, какие гримасы корчим. Увидеть и задуматься. Для Реймонда Уильямса важно не заключать культуру в некую узкую область продуктов интеллектуальной и творческой деятельности, в замкнутый мир театров, концертов, вернисажей и их ценителей, а показать ее взаимодействие, взаимовлияние на совершенно разные аспекты жизни социума, из которого эта культура произрастает.

Небольшой пример связи искусства с обществом в целом. Структуралисты объясняли такой казалось бы такой узкий и интересующий только специалистов предмет, как искусство Энди Уорхола, с позиции его места в общей матрице американского социума 60-70-х годов прошлого века. Выставка Уорхола Brillo Box произвела своеобразный переворот в творческих кругах Нью-Йорка 1960-х годов, заставив публику задуматься и переосмыслить понятие искусства. Уорхол выставил в нью-йоркской галерее сделанные собственноручно картонные коробки – точные копии промышленных коробок мыла Brillo Box. Ничего не добавив и не убрав.  Почему эта выставка вызвала такой ажиотаж и почему ее без сомнения причислили к продуктам искусства? Ведь не из-за ценности самих произведений. Структуралисты объясняют, что для того, чтобы понять, почему Brillo Box Уорхола нужно считать предметами искусства, нужно знать его историю и рассматривать их в матрице истории искусства. То есть Brillo Box Уорхола становятся предметами искусства только во взаимодействии с другими жанрами и направлениями искусства, через отрицание предыдущего опыта, предыдущих критериев того, что мы называли искусством. Ранее предметы визуального искусства были либо репрезентативными (академическая живопись), либо экспрессивными (абстрактный экспрессионизм) – а Уорхол оказался ни тем, ни другим. Он ни отражал действительность в своих работах, ни выражал свои эмоции. Он просто сделал реплику, копию с продукции массового производства, тем самым внеся новый, несуществующий прежде элемент в матрицу объектов и жанров истории искусств. Кроме связей с другими жанрами и направлениями в искусстве от выставки Уорхола можно протянуть ниточки связей в более широкое пространство жизни американского общества, каким-то образом идентифицировать его состояние. Что можно сказать о культуре и обществе, в котором коробки Brillo Box без сомнения становятся частью истории искусства? — писал философ и критик Артур Данто в своем знаменитом эссе «The Artworld». Он не призывает оценивать, а именно поразмыслить. По его мнению, современное искусство как никогда близко к философии, потому что может сказать что-то об общем состоянии общества, будь оно постмодернистским или нет. Что хотел сказать Уорхол – выразить протест против деспотии массового производства, показать масштабы этого производства или задаться вопросом о месте художника и его творчества в мире миллионов готовых образов, с которыми среднестатистический человек имеет дело каждый день? Творчество Уорхола в этом случае ценно именно тем, что оно заставляет переосмыслить критерии того, что мы называем искусством. Переосмыслить эти критерии в соответствии с реалиями и проблемами социума, того общества и того пространства, в котором мы находимся. Артур Данто пишет, что если вы сумеете доказать, почему тот или иной предмет нужно считать искусством, если вы сможете создать теорию искусства относительно этого предмета – он будет искусством.

Это одна из основных для меня причин – почему стоит изучать искусство и культуру и изучать в разрезе всего общества — потому что для этого необходимо задавать вопросы, сравнивать и анализировать, что и почему является важным в данной временной и географической точке пространства. Почему в это время и в этом обществе данный предмет стал предметом искусства? Из какой почвы прошлого он вырос и в каком настоящем расцвел? Современное искусство тем и отличается от классического, что требует от его зрителей внутренней работы, требует усилий. То есть зритель уже не просто зритель – он в какой-то степени соучастник, соавтор, потому что от его внутренней работы, его опыта, его уровня восприятия будет зависеть то, что он в итоге от объекта искусства получит. Музыка Стравинского в отличие от музыки Чайковского, к примеру, требует от нас некоего напряжения, внутренней работы. Этим же отличается просмотр спектакля «Весна священная» от «Лебединого озера» — зритель, должен, прежде всего, внутри себя что-то перестроить, как-то себя к этому спектаклю привести.

Изучение этого вопроса, и более того, само погружение в вопросы культуры требуют от нас того, что Мераб Мамардашвили назвал «великодушием». То есть допущением, что есть что-то другое, чем мы сами, отличное от нас. «Мир существует независимо от нас, и он гораздо больше нас и от нас требует приятия или великодушия», — писал Мамардашвили. События в мире не обязаны быть нам приятными, они происходят. Так и в отношении текстов или предметов, которые могут показаться абсурдными на первый взгляд – мы должны сделать предположение, что в них все-таки есть что-то достойное нашего внимания и понимания. И читать, понимать, изучать их с этого угла зрения.

Эта особенность культуры и искусства заслуживает отдельного упоминания хотя бы потому, что оборачивается несомненным плюсом для того, кто к ним прикасается. Изучение культуры, простое с ней соприкосновение неизбежно приводит к мысли о многополярности мира, о многомерности пространства и необходимости диалога между мнениями, мыслями и взглядами на проблемные вопросы. Чтение стихов, погружение в живопись приоткрывают дверцы во внутренний мир человека с его многослойностью и разнообразием. Кроме возросшей эмпатии к разным представителям хомо сапиенс, приобретение этой оптики заставляет по-другому взглянуть на некоторые социальные нормы, на построение вертикали власти и доктрину – одна страна, одна партия, один вождь, например. Понятие и принятие мира редко заканчивается примыканием к стройной и готовой идеологии, рассчитанной на массы. В отличие от идеологии, искусство и культура обращаются к общности индивидуальностей. Уважение к Другому, к его взглядам и образу мыслей приводит и к уважению собственного Я. Принимая мир, выстраивая внутренний механизм его понимания, мы учимся не только уважать другую точку зрения, но и вырабатываем свою. И это уже немало, не так ли?

Чтобы основательно ответить на вопросы, заданные в начале — что такое культура и для чего она нужна, потребовалась бы, наверное, целая книжка и долгие исследования. Но мне хотелось показать, что культура – это не узкий мир искусства и его почитателей, это процесс или сфера деятельности, вбирающая в себя, отражающая действительность во всем ее многообразии, преломляющая и возвращающая в эту действительность лучи-месседжи. Одна из наибольших ценностей культуры – это ее связующая роль между различными аспектами нашей жизни, ее пребывание в пространстве нашего социума, способность выявлять различные его состояния и влиять на них. Кто мы и что мы хотим сделать с нашей жизнью, жизнью личной, маленькой, своей собственной и жизнью, протекающей в большем мире, по соседству с другими жизнями и личностями, в едином пространстве и общем времени. Я думаю, что то, как мы эти вопросы задаем, задаем ли мы их и как ищем на них ответы, этот процесс и его особенности и есть в каком-то смысле то, что мы можем назвать нашей культурой.

Поделитесь на
TwitterFacebookWhatsApp