Письма Ван Гога к брату: поиски смысла и важность близких отношений

Винсент ван ГогПрежде, чем стать большим художником, и задолго до того, как стать признанным большим художником, Винсент Ван Гог мучился теми же экзистенциальными вопросами, которыми задаются молодые и не совсем молодые люди во всем мире. Вопросами, на которые нет простых и однозначных ответов. Что делать или в чем мой смысл?

В 1879 году 26-летний Винсент становится проповедником в Ваме. Он видит бедность горняков, нечеловеческие условия их труда, становится свидетелем несчастных случаев. Он понимает, что проповеди мало помогают людям, и переходит от слов к делам – раздает больным и раненым свои деньги, одежду, ругается с дирекцией шахт, заступаясь за рабочих. В июле 1879 церковное начальство освобождает его от должности проповедника. В жизни Винсента наступает тяжелый период. Он ссорится с семьей, почти прекращает переписку с братом Тео. Тем не менее, этот период стал поворотным для его творческого пути. О его напряженных поисках и решениях, которые он принял, свидетельствует письма к брату.

15 октября 1879

Ну, а теперь шутки в сторону. Я искренне убежден, что для наших отношений было бы лучше, если бы обе стороны были более откровенны. Если бы я всерьез убедился, что я ни на что не годен, что я неприятен или в тягость тебе или тем, кто остался дома, если бы я постоянно чувствовал себя лишним или навязчивым по отношению к тебе, так что для меня лучше было бы вообще не существовать, если бы я должен был думать о том, как убраться с вашего пути, если бы я считал, что это действительно так, а не иначе,- тогда меня охватила бы тоска и мне пришлось бы бороться с отчаянием.

Мне тягостна эта мысль, но еще тяжелее было бы думать, что из-за меня происходит столько несогласий, раздоров и неприятностей и между нами и дома.

Будь это на самом деле так, я бы предпочел, чтобы мне не было суждено зажиться на этом свете. Но когда меня по временам слишком сильно и долго гнетет такая мысль, у меня одновременно с ней возникает и другая — а может быть, все это лишь долгий страшный сон; может быть, со временем мы научимся видеть и понимать лучше? Разве, в конце концов, это не правда? Почем знать, быть может, все пойдет не хуже, а лучше? Многим, без сомнения, надежда на перемену к лучшему показалась бы теперь глупой и суеверной. Да, зимой иногда бывает так холодно, что люди говорят: мороз слишком жесток, так что мне до того, вернется лето или нет; зло сильнее добра. Но с нашего соизволения или без оного, морозы рано или поздно прекращаются, в одно прекрасное утро ветер меняется и наступает оттепель. Сравнивая такое явление природы, как погода, с нашим расположением духа и нашими обстоятельствами, которые столь же непостоянны и переменчивы, как она, я поддерживаю в себе надежду, что все может измениться к лучшему.

Ван Гог пишет о себе и своих страстях, которые понимает, но и говорит о том, что из них следует извлекать пользу.

Self-Portrait with a Straw HatЯ — человек одержимый, способный и обреченный на более или менее безрассудные поступки, в которых мне приходится потом более или менее горько раскаиваться. Мне часто случается говорить или действовать чересчур поспешно там, где следовало бы набраться терпения и выждать. Думаю, впрочем, что другие также не застрахованы от подобных оплошностей.

Но раз это так, что же делать? Следует ли мне считать себя человеком опасным и ни на что не способным? Не думаю. Надо просто попробовать любыми средствами извлечь из своих страстей пользу. Назову, например, одну из них — у меня почти непреодолимая тяга к книгам, и я испытываю постоянную потребность заниматься своим образованием, учиться, если хотите, подобно тому как я испытываю потребность в пище. Ты в состоянии это понять. Находясь в другом окружении, в окружении картин и произведений искусства, я, как ты хорошо знаешь, воспылал к ним неистовой, доходящей до исступления любовью. Не раскаиваюсь в этом и сейчас. Вдали от родины я тоскую по ней именно потому, что она — страна картин.

В другом письме он объясняет, почему оставил академическое образование, и как чувствует и понимает свой путь.

Ты, может быть, спросишь: «А почему ты не пошел тем путем, которым тебя вели — путем университетского образования?» Отвечу одно — это стоит слишком дорого, и, кстати, такая будущность не лучше того настоящего, к которому я пришел, следуя своим собственным путем. Но на этом пути я должен двигаться вперед. Если я не буду ничего делать, не буду учиться, не буду искать, — я погиб и горе мне!

Вот как я смотрю на вещи. Вперед, вперед — это главное.

«Но какова же твоя конечная цель?» — спросишь ты. Цель эта определится со временем, вырисуется медленно, но верно: ведь набросок становится эскизом, а эскиз картиной лишь по мере того, как начинаешь работать более серьезно, углубляя и уточняя свою вначале смутную первоначальную мысль, неясную и мимолетную.

Ван Гог пишет о своей любви к книгам и картинам.

Итак, если уж ты можешь извинить человека, поглощенного картинами, согласись, что любовь к книгам так же священна, как любовь к Рембрандту; я даже думаю, что они дополняют друг друга.

Постоянное душевное напряжение – вот о чем говорят его письма. И все же он понимал то, что приносило ему радость и счастье. И близкие отношение – были одним условий счастья.

Птица в клетке отлично понимает весной, что происходит нечто такое, для чего она нужна; она отлично чувствует, что надо что-то делать, но не может этого сделать и не представляет себе, что же именно надо делать. Сначала ей ничего не удается вспомнить, затем у нее рождаются какие-то смутные представления, она говорит себе: «Другие вьют гнезда, зачинают птенцов и высиживают яйца», и вот уже она бьется головой о прутья клетки. Но клетка не поддается, а птица сходит с ума от боли…

Что же все это такое — выдумки, фантазия? Едва ли. И тогда спрашиваешь себя: «Доколе же, господи? Неужели надолго, навсегда, навеки?»

А знаешь ли ты, что может разрушить тюрьму? Любая глубокая и серьезная привязанность. Дружба, братство, любовь — вот верховная сила, вот могущественные чары, отворяющие дверь темницы. Тот, кто этого лишен, мертв. Там же, где есть привязанность, возрождается жизнь.

В этот сложный и противоречивый период 1879-1880 годов Винсент окончательно принял решение стать художником; дело, которое он, писавший, что человек испытывает потребность в немалом – в бесконечности и чуде, любил всей душой, которое принесло ему много радости и спокойствия, дело, которое наполненяло его жизнь, а после и жизнь многих и многих зрителей – смыслом. Творчество давало ему ответы на его поиски, и его творчество до сих пор дает эти ответы ищущим.  

Поделитесь на
TwitterFacebookWhatsApp