Письма выдающихся людей

Peter TurnleyВ преддверии Рождества и Нового года – мы подготовили для вас небольшой сюрприз – подборку писем выдающихся людей разных времен. Писем о творчестве и любви, о впечатлениях, мудрости и жизни. Почему письма? Потому что их часто пишут именно в канун зимних праздников, когда хочется поделиться – радостью, новостями, завоеванными мыслями — с близкими. Потому что письма просты и полны смысла, искренни и глубоки. Они открывают нам «зрелище души, глубоко и сильно переживающей всякое чувство, полнозвучно отзывающейся на всякое проходящее перед нею явление», — писал Федор Сологуб. И более того, они показывают нам зрелище души, озаренной любовью. Чаще всего ведь их пишут близким, родным, созвучным себе и своему миропониманию.

Зимние праздники – прекрасный повод прикоснуться к этим искоркам человеческого тепла, проходящего через конверты и расстояния, к зримой и полнозвучной красоте человеческой души.

 

Поэзия жизни 

Так как Рождество уже совсем скоро, то для первой заметки мы выбрали письма, в которых и любовь, и Бог, и духовные сферы, и собственное понимание счастья. Это письма графа Алексея Константиновича Толстого к Софье Андреевне Миллер, встрече с которой он посвятил «Средь шумного бала, случайно…». Удивительна история их любви, в которой было глубокое взаимопонимание (это видно и в переписке), многолетние трудности (Софья Андреевна была замужней дамой и не получала развода, а мать графа Толстого была категорически против их брака), глубокая вера, смелость и широта взглядов двух людей. Софья Андреевна – образованная, знавшая четырнадцать языков, увлекавшаяся словесностью сразу же поддержала желание графа оставить государственную службу и посвятить себя творчеству.

Их трепетное отношение друг к другу и редкостное взаимопонимание нашли отражение в переписке, в которой граф Толстой выражал и свои романтическо-возвышенные представления о любви.

tolstoy

10 мая 1852 г.

Я хотел поговорить с тобой о моих мыслях, о прямом влиянии молитвы; я тебе это скажу в нескольких словах — рассуждать не могу — сердце не на месте.

Я думаю, что в нашей жизни соединяются предопределение и свобода воли, но мы не можем установить их соотношения. Отрицать совершенно свободу воли — значит, отрицать очевидность, ибо, в конце-концов, если твой дом горит, ты не остаешься там, сложа руки, но ты оттуда выходишь, и большею частью этим спасаешься.

Итак, если мы допускаем это, мы можем до некоторой   степени   руководить   обстоятельствами, мы должны допустить свое воздействие и на других людей; изо всех же действий самое могучее — действие души… <…>

Я почти что убежден, что два человека, которые бы молились в одно время с одинаково сильной верой друг за друга, могли бы сообщаться между собой, без всякой помощи материальной и вопреки отдалению.

Это — прямое деиствие на мысли, на желания, и потому — на решения той сродной души. Это деиствие я всегда желал произвести на тебя, когда я молился Богу… и мне кажется, что Бог меня услышал… и что ты почувствовала это действие, — и благодарность моя к Богу — бесконечная и вечная. Теперь остается то косвенное действие, которое отстраняет несчастье от любимого человека, если молишься, например, чтобы он совершил путешествие без препятствий, или об исполнении его желаний, если они хорошие, и т. д. <…>

Как можем мы знать, до какой степени предопределены заранее события и в жизни любимого человека?

И если они были предоставлены всяким влияниям, какое влияние может быть сильнее, чем влияние души, приближающейся к Богу с горячим желанием, чтобы все обстоятельства содействовали счастью души друга?

Я, может быть, дурно выражаюсь, но твоя душа достаточно понимает мою, чтобы знать, что я хочу сказать. Завтра я опять еду в Царское, и надеюсь, что мне можно будет принести немного добра, высказывая правду о том, что представляется в фальшивом свете.

Да хранит тебя Бог, да сделает Он нас счастливыми, как мы понимаем, то есть да сделает Он нас лучшими.

 

25 октября 1853 г.

У меня были внутренние бури, доводившие меня до желания биться головой об стену. Причиной этого было лишь возмущение против моего положения… Мне кажется, что первобытное состояние нашей души — сильная любовь к добру или к Богу, которую мы теряем с холодным прикосновением к материи, в которой заключается наша душа. Но душа не забыла совершенно свое первое существование, до ее заключения в то застывшее состояние, в котором она теперь находится… Это и есть причина тому чувству необходимости любви, которое мучает иных людей, и тому радостному чувству и счастью, которое они ощущают, когда они, согреваясь и тая, возвращаются к своему первоначальному нормальному существовании; если бы мы не были скованы материей, мы бы сейчас вернулись в наше нормальное состояние, которое есть непрерывное обожание Бога, и единственное, в котором можно быть без страданий; но материя нам мешает и холодит душу настолько, что душа совер­шенно теряет свое первое свойство расплавленности (fusion) и переходить в полный застой.

Бог дозволяет, время от времени, чтобы в этой жизни немного тепла оживило нашу душу и напомнило бы ей случайно то блаженное состояние, в котором она находилась до своего заключения… и к которому возвращение обещано нам после смерти. Это бывает, когда мы любим женщину, мать или ребенка…

Photo credit: Peter Turnley, 1975

Поделитесь на
TwitterFacebookWhatsApp